Сегодня
апреля,
суббота
 
В этот день »»
Ближайшие
памятные даты »»
Приближаются праздники »»
Новости  Архив  Портфель  Авторы  Редакция  Подписка  Где купить  Обсуждение  Коллекции  Галерея памяти  Жизнь Клуба  
главная » Архив номеров » Публикация на сайте

Читайте в Архиве:

Генерал Зубатенко

Выпуск 8, 2008 год

Двадцать пять лет назад, в 1983 году, ушел из жизни генерал-майор Николай Иванович Зубатенко, человек, блестящий организатор и руководитель контрразведки КГБ УССР, верный сын Украины, кавалер ордена Боевого Красного Знамени, четырех орденов Красной Звезды, почетный сотрудник государственной безопасности.

Зарубежные спецслужбы по материалам ИТАР-ТАСС

Выпуск 1, 2006 год

Президент США Джорш Буш заявил, что согласен реализовать (с некоторыми оговорками) две ключевые рекомендации независимой комиссии по расследованию терактов 11 сентября 2001 года - создать пост директора национальной разведки и сформировать национальный антитеррористический центр. Выступая в Белом доме, Буш сказал, что террористическая угроза Америке сохраняется и что он считает абсолютно уместным прислушаться к выводам комиссии и реформировать работу разведсообщества страны.

"Воин-освободитель", Трептов-парк. Вучетич

Выпуск 2, 2006 год

Как принималось решение о возведении памятника в честь Победы над Германией, рассказывает в своей книге "Генералиссимус" писатель Владимир Васильевич Карпов. Приняли решение в честь Победы над Германией (в назидание немецким потомкам) построить памятник в Берлине, объявили конкурс на проект. После того как были отобраны наиболее перспективные работы, пригласили Сталина с ними познакомиться и, конечно, хотели услышать его решающее мнение.

Алиев — кто он?

Выпуск 3, 2006 год

Прошли, многими забыты, а другим просто неведомы времена, когда под красными полотнищами, транспарантами и портретами членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС искренне воодушевленные граждане Великого Советского Союза шли колоннами на демонстрациях 1 Мая, 9 Мая, 7 Ноября. Все кануло в Лету. И, возвращаясь памятью в те времена, пытаешься вспомнить светлые имена, внесшие в становление общества и государства вклад и не бросившие свой народ на произвол судьбы, положившие весь свой политический и жизненный опыт на созидание и благо людей.

Документы рассказывают

Выпуск 1, 2006 год

Алексей Николаевич Гарри родился в 1898 году в семье врача в Санкт-Петербурге. Принимал участие в февральском и октябрьском переворотах в 1917 г. 1918-1919 гг. провел на Украине, участвовал в партизанском движении и большевистском подполье в Одессе. Был одним из организаторов конницы Котовского. Воевал до 1923 года. Был четыре раза ранен, дважды контужен. Награжден двумя орденами Красного знамени и другими наградами.

Госбезопасность России от Александра I до Путина

Портфель редактора за 2008 год

"Трудно объективно осветить историю нашей страны в бурном и противоречивом ХХ веке. И, тем не менее, автору удалось в доступном объеме рассказать об очень многих неизвестных событиях в истории СССР. Равно как героических, так и трагических. Я надеюсь, книга эта по достоинству будет оценена читателями" Генерал Армии Филипп Денисович Бобков, бывший Первый заместитель Председателя КГБ СССР


Тема Великой Отечественной войны и Победы советского народа в этой исторической эпопее не оставляет равнодушным ни одного цивилизованного человека.

Почтовые марки разных стран - яркий тому пример.

В разделе "На заметку коллекционеру" мы расскажем о наиболее интересных экземплярах филателистического мира.

В Клубе ветеранов госбезопасности создано юридическое бюро для оказания помощи и представительства в правоохранительных органах и судах.

Юридическое бюро


Locations of visitors to this page

Эйтингон: своими преданный герой

2 декабря 2016; портфель за 2016 год; без рубрики

Автор публикации: И.Г.Атаманенко

6 декабря день рождения легендарного советского разведчика генерал - майора госбезопасности Наума Исааковича Эйтингона.

В известной книге Ильи Эренбурга «Люди. Годы. Жизнь» он проходит как генерал «Котов», в Китае и в Турции он – дипломат по фамилии «Наумов». В Западной Европе его знают как коммивояжера по имени «Пьер». «Томом» он был в Мексике, Канаде и в США. Для него, аса нелегальной разведки, который за свою карьеру сменил множество псевдонимов, надевать чужую личину было такой же привычкой, как для человека более мирной профессии – ежедневно менять галстуки. Он многолик в одном лице – легендарный разведчик, генерал-майор госбезопасности Эйтингон Наум Исаакович. Начальство вешало на него одновременно собак и ордена, он благосклонно, как вердикт судьбы, принимал и то, и другое…

ВОСПИТАН НА ПОДВИГЕ ПРЕДКА

6 декабря 1899 года в белорусском захолустье, в городке Шклов, в семье конторщика бумажной фабрики Исаака Эйтингона родился первенец. Родители, согласно фамильной традиции, нарекли его Наумом. А всё потому, что в 1812 году их предок Наум Эйтингон повторил подвиг костромского крестьянина Ивана Сусанина – завел отряд французских солдат из войск Наполеона в непроходимые белорусские болота, где они нашли свой конец. Перед смертью озверевшие французы казнили юного патриота. В дальнейшем род шкловских-Эйтингонов, чтобы увековечить имя своего пращура-героя и на примере его жертвенного подвига воспитывать настоящих мужчин, всем мальчикам-первенцам давали имя «Наум»…

В 1912 году Исаак умер, и семья в поисках лучшей доли перебралась в Могилев. Наум в свои неполные тринадцать лет содержал мать, двух младших сестер и брата, давая частные уроки и составляя ходатайства и прошения. Такое занятие перспектив не сулило, и на семейном совете было решено послать Наума на учебу в Могилевское коммерческое училище.

После Февральской революции 1917 года Наум бросил училище и устроился инструктором в отдел статистики городской управы, где подружился с социалистами-революционерами. Их идеология пришлась ему по вкусу, и в мае он вступил в их партию. Но уже в августе, разочаровавшись в местных эсерах, которые пеклись лишь о личных благах, Наум вышел из партии и стал работать в городском Совете рабочих и солдатских депутатов.

В марте 1918 года, после срыва Троцким Брестского мира, германские войска перешли в наступление по всему Восточному фронту, оккупировали Могилев и разогнали Совет. Но в ноябре части Красной Армии (РККА) город отбили, советскую власть восстановили, и Наум вернулся к работе в Совете…

ЭЙТИНГОН-ОСОБИСТ

В октябре 1919 года Наум вступил в партию большевиков, и в мае 1920-го стал уполномоченным Особого отдела Гомельского укрепрайона. Так с военной контрразведки началась служба Наума Исааковича Эйтингона в советских органах госбезопасности, которым он отдал более тридцати лет жизни.

Особый отдел ВЧК был образован в январе 1919 года под руководством видного революционера Михаила Кедрова. Линейные Особые отделы были созданы при всех фронтах, армиях, дивизиях, а также при губернских ЧК. Они занимались выявлением вражеской агентуры в Красной Армии, в её штабах, на фронтах и в тылу; боролись с саботажем и диверсиями на железных дорогах, в продовольственных и иных организациях, вовлеченных в оборону Республики.

Поскольку в годы Гражданской войны в РККА влились около сорока тысяч бывших царских офицеров и генералов, среди которых было немало белогвардейских агентов, сотрудники Особых отделов выявляли их, тайно внедряясь в штабы Красной Армии и вербуя осведомителей в армейских частях.

Особисты вели также разведку за линией фронта и в ближайшем тылу, проникали в белогвардейские организации и в штабы армий интервентов, так как в тот период в ВЧК ещё не был сформирован Иностранный отдел (ИНО), наделённый разведывательными функциями.

Кроме прочего, особисты входили в состав военных трибуналов РККА, которые получали в производство дела об измене и вредительстве «и о всех других преступлениях, вредивших военной безопасности Республики».

В годы Гражданской войны Особым отделам уделялось приоритетное внимание, о чем свидетельствует тот факт, что 18 августа 1919 года решением ЦК РКП(б) начальником Особого отдела ВЧК был назначен Ф.Э. Дзержинский, оставаясь при этом председателем ВЧК.

Особый отдел Гомельской ЧК работал в прифронтовых условиях. Его основной задачей была борьба с бандитизмом и польским шпионажем. В мае 1921 года гомельские чекисты, внедрив своего агента, раскрыли в городе штаб так называемого «Западного областного комитета», который структурно входил в «Народный союз защиты Родины и свободы». Последним руководил бывший эсеровский боевик, вдохновитель и организатор убийства великого князя Владимира Александровича, экс-заместитель военного министра Временного правительства Борис Савинков. Именно по его указанию в июле 1918 года в Ярославле был поднят кровавый мятеж. После подавления мятежа Савинков перешёл на службу польской, французской и английской разведок.

Эйтингон участвовал в операции «Крот», в результате которой в Гомеле были арестованы около ста членов «Западного областного комитета». Тогда же Наум лично арестовал в Минске уполномоченного «Народного союза защиты Родины и свободы» Эдуарда Опперпута-Стауница. В 1921 году Эйтингон не раз участвовал в ликвидации вооруженных банд Савинкова, и в октябре в местечке Давыдовка Гомельской области в ходе боестолкновения с бандитами получил тяжелое ранение. Из госпиталя Наум вышел лишь через полгода и в марте 1922 года убыл в Стерлитамак, чтобы приступить к обязанностям члена коллегии Башкирского отдела ГПУ.

КИТАЙСКАЯ РАЗВЕДСЕССИЯ

В Башкирии Эйтингон служил до мая 1923 года, затем Центр направил его на работу в Восточный отдел Секретно-оперативного управления ГПУ. Отдел был призван объединить деятельность чекистов на Кавказе, в Туркестане, в Башкирии, Татарии, Хивинской и Бухарской народных советских республиках, а также в Крыму, то есть в так называемой «сфере специфической восточной контрреволюции и шпионажа».

Из Отдела Эйтингон был направлен «для пополнения образования» на учёбу в Военную академию РККА (ныне академия им. ФрунзеМ.В.), где два года овладевал военными и общеобразовательными дисциплинами, а также иностранными языками.

По окончании Академии Эйтингона приняли в Иностранный отдел ОГПУ и вскоре назначили на должность заместителя главы резидентуры ИНО ОГПУ в Шанхае. Туда он прибыл в конце 1925 года под прикрытием должности вице-консула с паспортом на имя Наумова Леонида Александровича.

Через годЭйтингон возглавил «легальную» резидентуру в Пекине, которая действовала с позиций советского генерального консульства. В апреле 1927 года молодой разведчик получил очередное повышение по службе – стал «резаком» – главой резидентуры в Харбине, самого крупного подразделения ИНО ОГПУ в Китае. Харбин был его «последним окопом» на невидимом фронте в Юго-Восточной Азии – в июле 1929 года в связи с разрывом дипломатических отношений с Китаем его отозвали в Москву.

Остается добавить, что в какой бы резидентуре Эйтингон ни работал во время «китайской разведсессии», особое внимание он уделял приобретению источников информации, обновлению сети информаторов и насыщению ее ценными агентами. Своих сотрудников Эйтингон учил:«если соль профессии официанта – в чаевых, журналиста – в поиске эксклюзива, то соль профессии разведчика-агентуриста – в вербовках. Завершив успешно одну вербовку, он начинает думать о следующей. Ему постоянно надо кого-то обращать в свою веру, чтобы закрома родной службы беспрерывно пополнялись “новобранцами” – секретными агентами». И ещё: «разведчик-агентурист, как и санитары природы, не питаются падалью. Они – хищники, заманивающие в свои капканы больных животных».

В Центре Эйтингон недолго находился «на низком старте» и вскоре был назначен главой «легальной» резидентуры ИНО ОГПУ в Стамбуле. Там он «сидел под корягой» – работал под прикрытием – атташе генерального консульства СССР…

ЯКОВ БЛЮМКИН: ПРОЩАЛЬНОЕ ТАНГО В СТАМБУЛЕ

Во времена правления КемаляАтатюрка советской внешней разведке удалось наладить некое подобие взаимовыгодного сотрудничества с турецкими спецслужбами. Под руководством Эйтингона сотрудники резидентуры успешно разрабатывали дипломатические представительства Австрии, Японии и Франции. Они проникли в секреты этих миссий, в частности, читали почту французского военного атташе, и без особых усилий добывали сведения о деятельности различных групп антисоветской эмиграции – азербайджанской, северокавказской, украинской.

Поскольку условия ведения разведывательной работы с позиций Стамбула были исключительно благоприятными, в середине 1928 года Центр принял решение организовать там нелегальную резидентуру для работы по Ближнему Востоку и для создания агентурной сети в Палестине и Сирии. По протекции Мейера Трилиссера, в тот период начальника ИНО ОГПУ, резидентом был назначен Яков Блюмкин, персонаж с зигзагообразной биографией.

В сентябре 1928 года Блюмкин с паспортом на имя персидского купца Якуба Султанова прибыл в Стамбул, открыл магазин персидских ковров, нанял повара, парикмахера, шофера и мажордома. Почувствовав, что полностью легализовался, решил на все «сто» использовать свое «козырное» положение: пустился в бесконечные, по пышности сравнимые с выездом падишаха вояжи в Иерусалим, Каир, Дамаск, Париж, Берлин, в Вену. Везде Блюмкин действует по трафарету подгулявшего купчика: если шашлык, то из осетрины, если омар, то из Нормандии, если шампанское, то «Дом Периньон», если икра, то черная и непременно белужья. Всё это он требует в немыслимо огромных объемах, ведь его «походный секс-эскорт» состоит из 2-4 регулярно сменяемых див из самых дорогих домов свиданий Европы. Только за один месяц его траты превзошли сумму совокупного полугодового денежного довольствия всех сотрудников стамбульской нелегальной резидентуры. Он беспрестанно повторяет фразу, которой оправдывает все свои прихоти: «Мне не надо ничего необходимого. Я легко довольствуюсь самым лучшим». Иначе быть не может, ведь он – разведчик государственного значения!

Прибыв в конце марта 1929 года в Берлин, Блюмкин узнает, что его кумира Льва Троцкого выслали из СССР в Турцию. Он бросает всё, мчится в Стамбул и 16 апреля на встрече с «демоном революции» клятвенно заверяет его, что «всецело отдает себя в его распоряжение».

Дальше – больше. Блюмкин регулярно знакомит Троцкого с секретными материалами и снабжает его валютой из оперативной кассы вверенной ему резидентуры. Это становится известно Эйтингону, и он обо всём информирует Центр. Блюмкина отзывают в Москву, где он в начале октября высказывает намерение объединить всех известных ему троцкистов, чтобы, выступив единым фронтом, сместить с поста Сталина…

15 октября Блюмкина арестовали. Блиц-следствие закончилось вердиктом, начертанным рукой вождя: «…расстрелять за повторную измену пролетарской революции и советской власти и за измену революционной чекистской армии».

Кстати,чтобы положить конец спекуляциям на отношениях разведчицы Елизаветы Зарубиной и Якова Блюмкина, ограничусь ссылкой на реплику одного эксперта Зала истории СВР: «Да, о двурушничестве резидента ОГПУ в Стамбуле Блюмкина и о его преступной связи с Львом Троцким руководству ИНО доложила Зарубина. Однако руководила ею не месть за обманутую любовь, как это подают охочие до сенсаций московские литераторы и журналисты, а чекистская принципиальность, ибо она считала Блюмкина авантюристом и предателем. Любые другие варианты – досужие домыслы и больные фантазии дилетантов».

РУКОВОДИТЕЛЬ НЕЛЕГАЛЬНОЙ РАЗВЕДКИ

В октябре 1929 года из Москвы на замену Блюмкину и для реорганизации работы нелегальной резидентуры прибыл экс-начальник Восточного сектора ИНО Георгий Агабеков. Связь с Центром и реформирование агентурной сети он осуществлял под руководством Эйтингона. В июне 1930 года Агабеков бежал на Запад, где выпустил книгу «ГПУ. Записки чекиста», в которой раскрыл истинную должность Эйтингона в генконсульстве СССР. Положение разведчика как главы «легальной» резидентуры серьёзно осложнилось. Центр, чтобы избежать провокаций со стороны турок, вынужден отозвать Эйтингона в Москву.

Некоторое время Наум Исаакович был заместителем Якова Серебрянского, начальника Особой группы при председателе ОГПУ. Это подразделение не подчинялось начальнику ИНО, и было создано исключительно для глубокого внедрения агентуры на объекты военно-стратегического значения и подготовки диверсионных операций в тылу противника в военный период. В этих целях Эйтингон и Серебрянский в 1930 году выезжали в США для вербовки японских и китайских эмигрантов, которые могли пригодиться советской разведке, начнись война с Японией. И пригодились таки! – Эйтингон завербовал трех ценных агентов. Одним из них был японский художник ИотокуМияги, который впоследствии вошел в знаменитую группу «Рамзай» Рихарда Зорге.

Несмотря на весомые результаты командировки, Серебрянский был недоволен своим заместителем. Эйтингон подал рапорт о своем возвращении в ИНО, и в начале 1931 года его назначили начальником 8-го отделения (научно-техническая разведка). Но через полгода начальство вспомнило, что Эйтингон – непревзойденный вербовщик, который умеет «сделать из пронырливого браконьера отличного егеря, из лоботряса воспитать агента экстра-класса». Его отправляют в Германию, Иран, США, Китай, Францию, Бельгию, откуда он вернулся лишь в 1933 году.

Немногое из того, чем занимался Наум Исаакович в Западной Европе стало доступным общественности и широким массам читателей, большинство из того, что сделал (или натворил!) он, остаётся в хранилищах Службы внешней разведки под грифом «Сов.секретно. Хранить вечно». Вместе с тем, историкам спецслужб известно, что Эйтингон был на короткой ноге с Кимом Филби, Гаем Бёрджессом и Дональдом Маклином – членами «Кембриджской пятерки». Впрочем, чем конкретно они занимались, вряд ли когда-нибудь станет известно не только нам, но и нашим потомкам…

…Насколько результативно Наум Исаакович «играл на чужом поле», то есть в Западной Европе, судить можно по тем регалиям, что были вручены ему по возвращении: награжден орденом Красного Знамени, присвоено звание майора госбезопасности, что приравнивалось к полковнику Красной Армии, назначен начальником 1-го отделения ИНО, то есть – руководителем всей нелегальной разведки ОГПУ СССР!

ИСПАНСКИЕ СТРАСТИ

В 1936 году в Испании генерал Франсиско Франко поднял мятеж против демократично избранного правительства Народного фронта. Сталин вслед за открытым выступлением Германии и Италии на стороне франкистов принял решение оказать помощь республиканскому правительству и направил в Испанию советских военных советников и боевую технику.

Главой резидентуры НКВД в Испании был назначен Александр Орлов* (кодовое имя «Швед»), заместителем – Наум Эйтингон (псевдоним «Котов»). Они были самыми высокопоставленными официальными представителями СССР в Испании и не только отвечали за разведку и контрразведку в советских воинских формированиях, но и контролировали поставки советского оружия для республиканской армии.

На территории, удерживаемой республиканцами, Орлов и Эйтингонсоздали некое подобие тайной полиции, подконтрольной НКВД.Учредили Службу военных расследований (ServiciodeInvestigacionMilitar) и осуществляли надзор за ее деятельностью. Через открытую ими в Мадриде разведшколу прошли многие будущие советские разведчики. Как это случилось, к примеру, с знаменитым разведчиком Морисом Коэном.

Под их руководством испанская контрразведка вела тайную войну против германской, итальянской и английской спецслужб. По наводке разведчиков республиканские спецслужбы в декабре 1936 года арестовали агентов Второго бюро генштаба (военная разведка) Франции. В июне 1937 года при личном содействии Эйтингона были обезврежены два агента британской «СикретИнтеллидженс Сервис», которые вели сбор данных о республиканской армии. С целью получения сведений об отправке отрядов СА из Германии в Испанию резидентура организовала работу республиканской разведки за границей; наладила надежную охрану лидеров компартии Испании во главе с Долорес Ибаррури, на которых готовились покушения. За это Эйтингон был награжден вторым орденом Красного Знамени.

В июле 1938 года резидента Орлова вызвали в Москву, где нарком Ежов с молчаливого согласия Сталина раскрутил маховик репрессий против чекистов-ветеранов. Опасаясь оказаться без вины виноватым и быть расстрелянным, Орлов вместе с семьей бежал в США. На его место назначили Эйтингона.

В феврале 1939 года, накануне поражения республиканцев, Эйтингон, обманув франкистов, сумел переправить республиканское руководство и лидеров испанской компартии во Францию, а советскую дипмиссию и золотой запас Испании – в СССР. Его хватало и на сугубо оперативные дела: он лично завербовал видных троцкистов – братьев Руан, нескольких испанских анархистов, а также КаридадМеркадер, мать ХаймеРамонаМеркадерадель Рио Эрнандеса, руками которого Эйтингон впоследствии ликвидировал Льва Троцкого…

В конце апреля 1939 года на Белорусском вокзале поезд Одесса-Москва встречала не только жена Эйтингона, но и «наружка». Разведчик обнаружил её на следующий день и обратился за советом к своему другу Павлу Судоплатову. Узнал, что стал объектом оперативной разработки, потому что его соратник Орлов – перебежчик, Григорий Сыроежкин, с которым он создавал диверсионные отряды в тылу франкистов, – шпион, а бывший начальник Восточного отдела ОГПУ Яков Петерс и экс-полпред СССР в Турции Лев Карахан на следствии дали показания, что он завербован и работает на англичан…

Эйтингон, чтобы прояснить ситуацию, подал рапорт на имя Берия, после расстрела Ежова ставшего наркомом внутренних дел (только он имел право инициировать разработку офицера разведки), но рапорт завернули, потому что Судоплатов по приказу Сталина уже готовил операцию «Утка» по физическому устранению Льва Троцкого. И Судоплатов, зная, что Эйтингон – единственный разведчик, на связи у которого состоит закордонная агентура, имеющая подходы к объекту, назначил его своим заместителем.

Оперативную разработку в отношении Эйтингона производством прекратили, «наружку» сняли, и он срочно выехал в США и далее в Мексику, чтобы руководить операцией на месте ее проведения – в пригороде Мехико, где проживал Троцкий…

*Орлов Александр Михайлович (настоящее имя – Фельдбин Лейба Лазаревич) родился в Бобруйске 21 августа 1895 года.

В годы Гражданской войны Орлов служил в Красной Армии, командовал партизанским формированием, работал в Особом отделе РККА. На его успехи обратил внимание даже сам Дзержинский Ф.Э.

В 1923 году Орлов окончил юридический факультет МГУ и работал прокурором. По роду службы имел контакты с органами госбезопасности. В 1924 году его зачислили в штат ИНО ОГПУ, а в середине 1926-го направили главой «легальной» резидентуры в Париж. В 1932 году, по паспорту на имя Льва Леонидовича Николаева, изготовленному лубянскими «сапожниками», он выезжал в Штаты. Там с помощью агента ИНО «Саунд», добыл подлинный американский паспорт за № 566042 на имя Уильяма Голдина, гражданина США австрийского происхождения.

С 1933 года в качестве разведчика-нелегала выполнял задания во Франции и Швейцарии. В 1934 году Орлов – резидент в Великобритании, где руководил работой сети советских разведчиков-нелегалов. Выдавая себя за гражданина США, открыл фирму по продаже холодильников. Используя эту «крышу», он и связники, прибывавшие из Москвы, встречались с членами «Кембриджской пятерки».

В 1935 году случайная встреча в Лондоне со старым знакомым угрожала Орлову разоблачением, и он вынужденно вернулся в Москву. Оттуда он продолжил координировать операции ИНО за рубежом, а также возглавлял отделение разведки и контрразведки в Центральном военном училище, где проходили подготовку сотрудники НКВД. В том же году Орлов издал книгу «Тактика и стратегия разведки и контрразведки», принятую в качестве учебного пособия в советских разведшколах. Благодаря этому научному труду Орлов завоевал репутацию ведущего эксперта в области спецслужб. За выдающиеся результаты в работе Орлову присвоили звание старшего майора госбезопасности, что соответствовало званию генерал-майор Красной Армии.

В сентябре 1936 года Орлов отправился в Мадрид резидентом НКВД.В июле 1938 года он получил предписание срочно прибыть в Центр. Зная, что в Москве полным ходом идет чистка чекистских рядов (к тому времени были расстреляны его сослуживцы Богданов Б.Д., Запорожец И.В., Стырне В.А., Мессинг С.А.), и, опасаясь за свою жизнь, он вместе с женой и дочерью-инвалидом бежит в США, прихватив с собой $30 тысяч (сегодня это – $3 миллиона) из кассы представительства НКВД в Испании. В США Орлов из опасения пасть жертвой сталинских «эскадронов смерти» (сформированы из «чистильщиков», то есть ликвидаторов предателей и перебежчиков), которые могут идти по его следу, меняет города, квартиры, имена – благо, у него заранее заготовлены американские паспорта. Власти США до 1953 года не догадываются о его существовании. Открылся он лишь после смерти Сталина, дав серию статей в журнале «Лайф» и опубликовав книгу «Тайная история сталинских преступлений».

Эксперты спецслужб признают, что Орлов совершил уникальный, самый благородный поступок из всех, что знает история перебежчиков – он никого не выдал.Все 35 лет пребывания в США, то есть до своей смерти в 1973 году, он играл в «кошки-мышки» с американскими спецслужбами, сохраняя инкогнито известных ему сотрудников и агентов советской разведки, работавших на Западе в пользу СССР. И даже во время дачи показаний перед комитетами Конгресса он отделывался уклончивыми ответами, лишь внешне походившими на правду…

БЛАГОСЛОВЕНИЕ СТАЛИНА

– В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого. Покончив с ним, мы устраним угрозу развала Коминтерна…

Сталин раскурил трубку и взглянул на сидевших по другую сторону стола Берия и Судоплатова. Затем, чеканя слова, будто отдавая приказ, сказал:

– Вам, товарищ Судоплатов, партия поручает провести акцию по устранению Троцкого. Вы обязаны лично провести всю подготовительную работу и лично отправить специальную группу из Европы в Мексику. Вам будет оказана любая помощь и поддержка. Обо всём будете докладывать непосредственно товарищу Берия и никому больше. ЦК требует представлять всю отчетность по операции исключительно в рукописном виде в единственном экземпляре!

Покинув кабинет вождя, Берия, рассуждая с самим собой, задумчиво произнес:

– Н-да… На всякого Распутина найдётся свой князь Юсупов…

Вспомнив, что на полшага сзади идет Судоплатов, резко остановился и спросил: – Кого назначаешь своим заместителем?

– Майора Эйтингона, товарищ народный комиссар. Только на него могу положиться, как на самого себя! – вытянувшись в струнку и щелкнув каблуками, отчеканил Судоплатов.

– Добро…

И наставительно добавил:

– Да, как ни странно, для такой работы нужен человек с чистыми руками, незапятнанной совестью и железной волей… Проинструктируй Эйтингона и… жду результаты!

Так глубокой ночью 9 мая 1939 года закончилось совещание в Кремле «малой тройки» – Сталина, Берия, Судоплатова – и началась спецоперация НКВД под кодовым названием «Утка» по ликвидации Троцкого по кличке «Старик».

Со временем «Утка» будет признана классическим образцом разноплановой многоходовой операции и не только войдет в методические пособия КГБ и ГРУ – ее будут изучать в учебных классах ведущихспецслужб мира.

CHERCHEZ LA FEMME!

10 мая 1939 года, на следующий после совещания день, Судоплатов получил повышение – назначен заместителем начальника внешней разведки НКВД. К себе в помощники и заместители он, как и собирался, назначил Эйтингона.

Из агентов, осевших в Мексике после окончания гражданской войны в Испании, а также из агентуры, проживающей в Западной Европе и в США, Эйтингон сформировал две группы. Первая – «Конь» во главе с Давидом Сикейросом, знаменитым мексиканским художником. Вторая – «Мать» под началом агентессыЭйтингона, завербованной им в 1937 году, – КаридадМеркадер, матери будущего ликвидатора Троцкого – ХаймеРамонаМеркадерадель Рио Эрнандеса. В 1936 году, будучи комиссаром 17-й дивизии Арагонского фронта, он попал в поле зрения Орлова и был им завербован в качестве агента НКВД под псевдонимом «Раймонд».

Надо сказать, что Наум Исаакович, наделенный не просто привлекательной внешностью, но и исключительной мужской харизмой, предпочитал держать женщин-агентов на безопасной (для себя и для них!) эмоциональной дистанции, никогда не вступая с ними в интимные отношения. И это при том, что ни одна из них не отказала бы ему в физической близости, пожелай он этого. Исключение он сделал лишь однажды для очаровательной КаридадМеркадер, матери Рамона. На какое-то время в его жизни случился ménage-a-trois (брак на троих), поскольку своей законной жене Эйтингон не отказывал в любви и продолжал оказывать ей знаки внимания, но только… в письмах.

«Конь» и «Мать» действовали автономно и не знали о существования друг друга. И задачи перед ними стояли разные: «Конь» готовилась к штурму виллы Троцкого в Койякане, пригороде Мехико, а «Мать» должна была внедрить своих людей в окружение «Старика», поскольку там не было ни одного агента НКВД. Из-за этого стопорилась работа первой группы – ведь не было ни плана виллы, ни данных о системе и численности охраны, ни сведений о распорядке дня Троцкого.

Жизнь подсказала, что путь в ближайшее окружение Троцкого лежит через сердце женщины. И красавца-мачо РамонаЭйтингонподвел в Париже к некой Сильвии Агелов. По его замыслу, это был удар дуплетом, где решающую роль должна была сыграть не сама Сильвия, а ее родная сестра Рут Агелов, сотрудница секретариата и связная «Старика» с его сторонниками в США.

Рамон вскружил голову Сильвии, и дело шло к свадьбе. В январе 1940 года они вместе появились в Мехико. Рут Агелов ходатайствовала перед Троцким за свою сестру, и он взял ее на работу секретаршей. Так, используя «втёмную» двух сестер, Рамон стал вхож в дом Троцкого. С марта 1940 года он 12 раз побывал там и даже беседовал с Троцким, представившись Жаном Морнаром, журналистом, подданным Бельгии.

КРОВАТЬ-СПАСИТЕЛЬНИЦА

Информацию, добытую Рамоном, использовал Сикейрос для штурма виллы.

Ранним утром 24 мая 1940 года 20 человек в полицейских мундирах подъехали к воротам виллы-крепости. Нейтрализовали стражу у входа. Проникнув внутрь, отключили сигнализацию, связали всех охранников и, рассредоточившись вокруг спальни «Старика», открыли шквальный огонь из револьверов и ручного пулемета.

Троцкий, который жил в постоянном ожидании покушения, среагировал мгновенно: схватив в охапку жену, бросился с постели на пол и спрятался под кроватью.

Массивная кровать мореного дуба спасла обоих: у них ни царапины, а спальня превращена в крошево – нападавшие выпустили (!) более 200 пуль.

Ни одного покушавшегося полиции задержать не удалось. Кроме Сикейроса. Но в застенках он пробыл всего пару дней – президент Мексики был страстным поклонником его таланта и отпустил на все четыре стороны…

МЕРКАДЕР – ВИРТУОЗ ЛЕДОРУБА

Провал акции по устранению «Старика» из-за боевиков Сикейроса был болезненно воспринят в Кремле. Режиссеры-постановщики спектакля «Утка» были вынуждены «в прыжке» переделывать сценарий, назначая актерам труппы несвойственные им роли. Так, сменив амплуа обольстителя на роль ликвидатора, на авансцену вышел Рамон Меркадер.

В начале августа он показал свою статью Троцкому (составлена умельцами с Лубянки) о троцкистских организациях в США и попросил высказать свое мнение. Троцкий статью взял и предложил зайти для обсуждения 20 августа.

Рамон явился в обусловленное время, имея при себе пистолет и ледоруб. На случай, если охрана отберет пистолет и ледоруб, в подкладке пиджака он спрятал нож. Обошлось: никто не останавливал и не обыскивал.

Рамон прошел в кабинет Троцкого. Тот присел к столу и, держа в руках статью, стал высказывать свое мнение. Меркадер стоял чуть позади и сбоку, делая вид, что внемлет замечаниям учителя. Решив, что пора действовать, выхватил из-под полы пиджака ледоруб и ударил Троцкого по голове. Тот живо обернулся, дико закричал и зубами впился в руку Рамона. Ворвавшаяся охрана скрутила его и избила до полусмерти.

Троцкого транспортировали в госпиталь, Меркадера – в тюрьму.

Троцкий скончался сутки спустя, Меркадер вышел из тюрьмы спустя 20 лет.

Кстати, «Старик» чуть было не лишил Меркадера руки – на месте укуса возникло гнойное воспаление, которое грозило перейти в гангрену. Абсцесс удалось купировать пенициллиновой блокадой. Пенициллин, только-только появившийся на мировом медицинском рынке, Эйтингон за огромные деньги приобрел в Чикаго и через прикормленных тюремных надзирателей передал его лечащему врачу Меркадера.

За выполнение «специального задания» Эйтингон и Каридад удостоились высшей награды СССР – ордена Ленина, Судоплатов был награжден орденом Красного Знамени.

Меркадеру было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда», но обрел он их лишь 31 мая 1960 года в Москве…

КАК ВАЖНО ВЫГЛЯДЕТЬ ПЬЯНЫМ

В сентябре 1940 года Эйтингон от агентуры узнал, как был приведен в исполнение приговор Сталина по ликвидации Троцкого, и что Меркадеру для спасения руки, а то и жизни, срочно требуется пенициллин, только-только поступивший на американский лекарственный рынок.

В поисках фармацевтической фирмы по производству препарата Эйтингон перемещался по США, используя дипломатический паспорт. В нью-йоркской резидентуре НКВД, действующей под «крышей» торгового представительства, он, наконец, получил адрес фирмы в Чикаго, которая была готова поставить пенициллин в неограниченном объеме. Медлить было нельзя, поэтому в Чикаго Эйтингон решил лететь самолетом. Выйдя на улицу, он заметил двух мужчин в штатском, облик которых неизменен хоть в Турции, хоть в Западной Европе, хоть в США – «топтуны» они везде одинаковы.

Разведчик остановил такси и помчался в аэропорт. В пути насчитал целых пять машин «наружки», сидевших у него на «хвосте».

«Здорово они меня взяли в “клещи”! – поежился Эйтингон. – “Засветиться” я не мог – увеселительные заведения, дорогие магазины, публичные дома, в общем, места, где появление дипломата нежелательно, я обходил за три версты... Может, как раз это обстоятельство и внушило им подозрение? Ну, а если интерес проявлен к начальнику отдела Наркомата иностранных дел, в качестве которого я зарегистрирован в иммиграционной службе, – то с чего бы это? Чиновник, он и есть чиновник. Ну, прибыл в торгпредство полистать бумаги, так и что с того? Это же не повод, чтобы вот так плотно, пятью машинами, “вести” его? Может, мой бывший друг Орлов, осевший в Штатах, “стукнул”, опознав меня по фотографии в анкете? Нет, это исключено! Тогда что же? Кто-то из соратников Троцкого успел просигналить из Москвы? Черт, ну и развелось нечисти на свете, уж и не знаешь, откуда последует удар!»

И Эйтингон выскочил из такси и пошел напролом: энергичная смена линий метро с прыжками из вагона перед закрытием дверей, затем еще полчаса на автобусе, снова метро. Оторваться, оторваться и еще раз оторваться, во что бы то ни стало!

Грубо, конечно, но когда на кону жизнь друга, можно и не заботиться, как отнесутся к твоим кульбитам «топтуны» из ФБР.

Стемнело, когда Эйтингон, выбравшись из подземки, остановил такси и, упав на заднее сиденье, крикнул: «Центральный вокзал. Пулей!»

Таксист удивленно вскинул голову и, выруливая в потоке машин, придирчиво разглядывал пассажира в зеркальце заднего видения: длиннополое темно-серое пальто из добротного драпа, белый шелковый шарф и надвинутая на глаза черная велюровая шляпа «борсалино» – атрибуты туалета чикагских гангстеров – явно диссонировали с оксфордским выговором клиента.

«Автомат “Томпсон” тебе бы в руки и сигару в зубы, а не Центральный вокзал!» – чертыхнулся про себя таксист: ехать пять кварталов, а бензина под светофорами сожжешь целый галлон.

Завидев вокзал, Эйтингон, не дожидаясь полной остановки машины, бросил на переднее сидение пятидолларовую купюру и скрылся в толпе. Купив в привокзальной закусочной пакет сэндвичей и бутылку «антигрустина» – так коллеги из резидентуры называли виски, – он через пять минут осваивал купе поезда Нью-Йорк-Чикаго.

Утром Эйтингон проснулся от чувства приближающейся опасности. Никак не мог взять в толк, откуда она исходит. Документов и вещей, которые могли его компрометировать, при нем не было. И все же в воздухе пахло жареным!

На всякий случай он выглянул из купе в коридор и внутренне похолодел. По проходу двигались канадские пограничники в сопровождении проводника.

«Что за черт, как я мог оказаться в Канаде?!»

И вдруг Эйтингон вспомнил. Прорабатывая в резидентуре маршрут продвижения к месту назначения, он допускал, что туда придется добираться по железной дороге. Из десятка поездов в сторону Чикаго один частично проходил по канадской территории. И его угораздило сесть именно в этот! И хотя между США и Канадой реальной границы не существует, так как ежедневно тысячи канадцев и американцев пересекают ее в обоих направлениях и особой проверки здесь нет, но ведь Эйтингон не канадец, тем более – не американец! При проверке его документов могли возникнуть сложности. Вплоть до дипломатического скандала.

Конечно, имея на руках дипломатический паспорт, он не мог быть арестован. Но с другой стороны, он представитель страны Советов, а это уже меняло отношение к нему пограничных властей.

Эйтингон живо представил себе, что ему скажет Берия по возвращении в Москву, если он попадется на таком пустяке: не отработал до конца маршрут, поторопился, зря потратил время и деньги, подвел, наконец! Чрезвычайные обстоятельства, толкнувшие его совершать путешествие не на самолете, а на поезде, никто, разумеется, в расчет брать не будет...

Решение созрело мгновенно. Эйтингон лег на лавку, предварительно сделав пару глотков виски, а полбутылки расплескав по купе. Сивушный дух вмиг распространился по купе. Бутылку поставил на пол, рядом с головой. Надвинул шляпу на лицо, а в ленточку шляпы воткнул билет. Словом, – пьяный вдрызг, но... с билетом!

Вошедшие пограничники и проводник безуспешно теребили пассажира за плечо.

– Надо же так набраться! И как он еще дышит в этом смраде?! Ишь, пижон – будто живой Аль Капоне! Может, всё-таки разбудить? Не стоит, мало ли, кто как одет! Янки – его и за версту видно. Билет есть – пусть отсыпается. Хорошо еще, что поезд идет не до Аляски, а то был бы сюрприз этому “гангстеру”, обнаружь он себя с похмелья меж эскимосов!

Напряженно разведчик вслушивался в обмен репликами служивых... Наконец, он услышал характерный щелчок кондукторского компостера, и группа покинула купе. Пронесло!

Вслед за этим в памяти Эйтигона всплыл недавний эпизод. В 1939 году Берия на совещании, посвященном 22-й годовщине образования ВЧК, объявил о своем решении прекратить репрессии против разведчиков, инициированные Ежовым. Затем стал раздавать похвалы руководителям разведки. Делал он это в свойственной только ему одному иезуитской манере: никогда не ясно, то ли он тебя хвалит, то ли издевается. Вонзив немигающий взгляд змеи в зрачки Эйтингона, Берия произнес: – Возьмем, к примеру, товарища Эйтингона. Он – виртуоз, ас, кудесник нашей разведки. Если однажды в мой дом с улицы, где хлещет проливной дождь, войдут трое, а на полу останутся следы только двух, то я знаю, что один из вошедших, – старший майор госбезопасности Эйтингон… Да-да, он умеет и это – ходить между струй!

ИГО МОЕ БЛАГО, И БРЕМЯ МОЕ ЛЕГКО…

Погожим майским днем 1970 года в отдельном кабинете Испанского клуба, что на 4-ом этаже жилого дома на Кузнецком Мосту, трое убеленных сединами клиентов за бутылкой отборного коньяка «Метакса» степенно вели неторопливую беседу.

Едва ли кому-то из посетителей заведения пришло бы в голову, что эти почтенные старцы имеют на троих 47 лет «отсидки»: один провел в тюрьме 12 лет; второй – 15, третий – все 20! Именно они привели в исполнение приговор Сталина и ликвидировали Троцкого – бывшие генералы госбезопасности Наум Эйтингон, Павел Судоплатов и Герой Советского Союза Рамон Меркадер. Они впервые встретились через 30 лет после завершения операции…

Эйтингон начал рассказывать о «крысиных тропах», коими он двигался по Штатам в поисках лекарства, которое спасет Рамона, ведь вызволять из беды други своя – христианская заповедь… Вдруг он прервал свой монолог, и, вперив взгляд в зрачки сидевшего напротив Меркадера, жестко спросил:

– Скажи честно, Рамон, почему ты употребил ледоруб, а не пистолет? Денег не хватило на его приобретение? Я ведь выдал тебе немалую сумму…

– Мой генерал, у меня был пистолет… Но нужно было сделать всё без шума, ведь в ЕГО ранчо, как в муравейнике муравьев, был целый легион охранников. И если бы я выстрелил, меня бы сразу схватили. Я же намерен был уйти по-английски, тихо, не раскланиваясь… А ледоруб – орудие бесшумное и надежное. Удар ледорубом по голове – верная смерть… Но что поделать, либо у меня в последний миг рука дрогнула, либо у НЕГО череп был крепче общечеловеческого… Но дело даже не в этом…

– А в чем?! – в один голос вскрикнули генералы и подались вперед, навалившись на стол.

Меркадер, вмиг посуровев, вынул из нагрудного кармана пиджака сигару и впервые за время посиделок закурил.

– Дело в том, что ОН истошно завопил… Эхо его жуткого вопля не менее десяти лет будило меня по ночам… Ни один актер, ни один вокал не в состоянии воспроизвести этот вопль – так орут только те, кто заглянул смерти в ее пустые глазницы. Ну, а на вопль сбежалась охрана…

Меркадер бросил сигару в пепельницу, снял пиджак и оголил правую руку. На предплечье, чуть выше кисти, проглядывали белые пятнышки.

– Вот, мои дорогие, это – отметины последнего укуса Троцкого… А моя рука – это карающая десница Революции, и я этим горд и счастлив…

Наступила тишина. Меркадер раскурил сигару и спросил генералов, каким образом администрации тюрьмы удалось узнать его настоящее имя? Ведь он до конца оставался верен долгу, и, несмотря на пытки, продолжал настаивать, что является бельгийским журналистом Жаном Морнаром, и к СССР не имеет никакого отношения. Кто же просветил тюремщиков?

Ответил Судоплатов.

– Дорогой Рамон, истинное имя «Жана», то есть твое, стало известно мексиканцам от ФБР, когда в 1946 году в США сбежал один видный функционер испанской компартии… Извини, не помню его имени. Но в утечке информации виновна и твоя матушка, пусть земля ей будет пухом... Во время Великой Отечественной войны, находясь в эвакуации в Ташкенте, она под «большим секретом» рассказала своему… «другу», кто в действительности был убийцей Троцкого. Через некоторое время этот «друг» оказался в США и, чтобы «срубить деньжат», поделился тем «большим секретом» с ФБР. Только после этого в Испании, где тебя не раз задерживала полиция как зачинщика анархистских манифестаций, в архиве МВД отыскали твою дактилоскопическую карту и переправили в Мехико для сравнительного анализа…

Ты поступил правильно, что не пытался опровергать очевидное, и признался, что ты, да, действительно, тот самый шалопай-анархист РамонМеркадер, который по молодости бесчинствовал в Мадриде. И, «перестроившись на марше», ты стал утверждать, что убил Троцкого исключительно из личных побуждений, – потому что он приставал к твоей невесте Сильвии…

Мексиканские полицейские поверили твоей версии, так как похотливость «демона революции» уже была им известна. Сразу после прибытия в Мексику Троцкий, проживая на вилле известного мексиканского художника Диего Риверы, домогался его жены, за что был поколочен прислугой и отлучен от дома… И то был не единственный случай, когда «революционер в изгнании» выступал озабоченным сексоголиком…

– Похоже, вы правы, Павел, ведь именно в 1946-м, после шести лет непрерывных издевательств, меня перестали избивать и допрашивать…

И Меркадер, впервые за всю встречу перейдя на испанский, прокричал «Сamarados, nopassaran!»,опорожнил до дна бокал и запел Интернационал…

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Эйтингон, патриот, интернационалист, тридцать лет службы в органах госбезопасности рисковавший жизнью во имя торжества идей Коммунизма, в 1951 году был арестован как участник (?!) «сионистского заговора в МГБ». За отсутствием состава преступления его выпустят на свободу, а в 1953 году вновь арестуют, на этот раз – по «делу Берия». Из тюрьмы он выйдет только в 1964 году и устроится старшим редактором в издательство «Международные отношения». Его реабилитируют, восстановят в звании и вернут все награды родственникам лишь в 1992 году, через одиннадцать лет после смерти…

Поставьте закладку на эту страницу или добавьте материал на блог:

«Академия русской символики «МАРС»

© Перепечатка и иное воспроизведение материалов сайта и альманаха без письменного разрешения редакции ЗАПРЕЩЕНЫ!

© AVE-студия (Артур Вецкус): разработка и поддержка.

Каталог@MAIL.RU - каталог ресурсов интернет Rambler's Top100   Яндекс.Метрика