Сегодня
сентября,
суббота
 
В этот день »»
Ближайшие
памятные даты »»
Приближаются праздники »»
Новости  Архив  Портфель  Авторы  Редакция  Подписка  Где купить  Обсуждение  Коллекции  Галерея памяти  Жизнь Клуба  
главная » Архив номеров » Публикация на сайте

Читайте в Архиве:

Юрий Гагарин на почтовых марках мира

Портфель редактора за 2011 год

mark-gagarin-01Азербайджан, Албания, Болгария, Венгрия, Вьетнам, Габон, Гамбия, Гвинея, ГДР, Индия, Казахстан, Карелия, Конго, Южная Корея, Куба, Лаос, Македония, Малави, Малазия, Молдова, Монголия, Польша, Руанда, Румыния, Сан-Томе и Принсипи, Сербия, Сьерра-Леоне, Сент Винсент, Франция, Чад, Чехословакия

Cоветский разведчик В. М. Зарубин

Портфель редактора за 2011 год

Зарубин Василий Михайлович. С 31 года - на нелегальной работе в Юго-восточной Азии и Европе. Резидент «легальной» резидентуры в США в годы Великой отечественной войны. Награжден двумя орденами Ленина, орденами Красного Знамени и Красной Звезды, многими медалями.

Умная безопасность

Портфель редактора за 2008 год

Как долго продержится ваш бизнес на рынке? Вы хоть раз задавали себе этот вопрос?

Ответ прост. Все зависит от того, как вы будете защищать становление, развитие и инновации вашего дела. Именно КАК. Какой будет система мер.

Такая «система мер по обеспечению безопасности компании» уже существует. Разрешите представить: она теоретически разработана и практически внедрена руководителем безопасности крупного холдинга, полковником запаса ФСБ, профессором Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Российской Федерации Алексеем Ивановичем Зуевым.

Зарубежные спецслужбы. Новости из Лэнгли

Выпуск 2, 2006 год

Политика однополярного мирового устройства, завышенная амбициозность в понимании американского общества как образца демократии, ощущение своего военного превосходства, применение силовых методов при решении политических вопросов, а также трагические события, происшедшие 11 сентября 2001 г., и неспособность американской разведки их предотвратить, впервые явились основой пересмотра многих основополагающих концепций деятельности разведывательного сообщества США.

История советских органов государственной безопасности ВЧК-КГБ СССР на почтовых марках мира

Портфель редактора за 2015 год

Впервые образ создателя советских органов государственной безопасности СССР - ЧК, ВЧК-НКВД, КГБ Феликса Эдмундовича Дзержинского появился на почтовых марках Советского государства только через 20 лет после победы Великой Октябрьской социалистической революции в июле 1937 года.

Секретные генетические, финансовые и разведовательные программы третьего рейха

Портфель редактора за 2008 год

«Вторая моя встреча с ветераном политической разведки Третьего рейха Хайнцем Фельфе состоялась 16 марта 2006 года, в 11 часов дня я поднялся на третий этаж госучреждения и вошел в небольшой, но уютный служебный кабинет. Передо мной сидел мужчина небольшого роста, в хорошей физической форме, с яркими, светлыми, проницательными глазами, видимо, острым пытливым умом и феноменальной памятью. Специальная подготовка у этого «зубра» феноменальная, считывает информацию, моделирует ситуационное и рефлекторное поведение оппонента мгновенно. На мой вопрос, как Ваше здоровье, он с юмором ответил: «Не дождетесь!»


Тема Великой Отечественной войны и Победы советского народа в этой исторической эпопее не оставляет равнодушным ни одного цивилизованного человека.

Почтовые марки разных стран - яркий тому пример.

В разделе "На заметку коллекционеру" мы расскажем о наиболее интересных экземплярах филателистического мира.

В Клубе ветеранов госбезопасности создано юридическое бюро для оказания помощи и представительства в правоохранительных органах и судах.

Юридическое бюро


Locations of visitors to this page

Процесс 1894 года

9 января 2011; портфель за 2011 год; без рубрики

24 сентября 1894 года разведывательное бюро при генеральном штабе доложило военному министру генералу Мерсье, что в выброшенных бумагах германского военного агента в Париже полковника Шварцкоппена найдено бордеро (препроводительная бумага) без числа и подписи, в котором адресат извещался о направлении ему секретных документов.

Бордеро свидетельствовало о том, что шпион имел длительные сношения с Шварцкоппеном и был осведомлен о вещах, которые могли быть известны только офицеру генерального штаба. Мерсье отдал приказ начальнику генерального штаба  генералу Буадефру и его помощнику генералу Гонзу во что бы то ни стало разыскать изменника. Небольшое число офицеров, служивших в штабе, казалось, значительно облегчало задачу; призрак измены стал витать над каждым из них, ужас охватил весь штаб. Подполковнику д'Абовилю удалось убедить руководство, что бордеро могло быть составлено лишь офицером, сравнительно недавно прошедшим стаж. Когда стали сравнивать почерк писавшего бордеро с почерками  офицеров этой категории, подозрение пало на Дрейфуса. Всех сразу осенила мысль: шпион — Дрейфус, единственный еврей в штабе.

“Предатель гидра-Дрейфус”. Антисемитская каррикатура, 1894 год.

“Предатель гидра-Дрейфус”. Антисемитская каррикатура, 1894 год.

Воспитанные в духе клерикального антисемитизма, офицеры генерального штаба с облегчением вздохнули, узнав, что изменник не "настоящий француз" и честь штаба спасена. Один за другим они вспоминали, что Дрейфус дольше всех задерживался в бюро, отличался особым любопытством и т.д.; ему ставили в упрек даже его эльзасское происхождение. Однако "моральные доказательства" не могли служить основанием для привлечения Дрейфуса к ответственности: надо было убедиться, что бордеро написано действительно им. Состоявший при штабе любитель-графолог майор Патю де-Клям в своем заключении сообщил: "При некотором различии почерк Дрейфуса и писавшего бордеро настолько схожи, что необходима настоящая экспертиза".

Раскрытие измены было на руку министру Мерсье, который в связи с рядом неудачных военных мероприятий был крайне скомпрометирован и с тревогой ожидал приближающейся парламентской сессии; он должен был бросить своим противникам голову изменника. Мерсье распорядился энергично заняться делом Дрейфуса. Эксперт Гобер пришел к выводу, что бордеро могло быть написано и не Дрейфусом; другой эксперт, Бертильон, нашел, что, исключив предположение об очень ловкой подделке, автором бордеро можно считать именно Дрейфуса.

15 октября Дрейфус был арестован по обвинению в государственной измене. Майор Патю де-Клям, которому было поручено вести предварительное следствие, представил нейтральный доклад об одинаковой возможности как виновности, так и невиновности подсудимого. Мерсье стал колебаться, опасаясь взять на себя ответственность за арест офицера. Это могло еще более ослабить его положение, вызвать в случае оправдательного вердикта возмущение парламента и  общества в целом. В конце концов министр оповестил печать о том, что произведен предварительный арест офицера, подозреваемого в выдаче не столь важных, хотя и секретных документов иностранцам.

“Богатые евреи готовятся замять дело Дрейфуса”.   Антисемитская каррикатура.

“Богатые евреи готовятся замять дело Дрейфуса”. Антисемитская каррикатура.

Такой оборот дела был неприемлем для помощника начальника разведбюро подполковника Анри, который поддерживал дружеские отношения с майором Эстергази, подлинным шпионом-изменником, автором злополучного бордеро, сотрудничавшим с Шварцкоппеном. Для Анри оправдание Дрейфуса было равносильно началу нового следствия, способного привести к аресту Эстергази и его самого. Анри решил обезопасить себя ценой гибели невиновного человека, призвав на помощь клерикально-антисемитскую партию. 1 ноября "Libre Parole" Дрюмона первой из парижских газет возвестила о том, что арестованный еврей-изменник офицер Альфред Дрейфус сознался в своем преступлении, но богатые евреи, встречая поддержку в среде высших военных чиновников, стараются спасти своего единоверца. Дрюмон призвал Францию встать на защиту правого дела, наказать изменника-еврея. По сигналу его газеты вся клерикальная пресса завопила об интригах евреев, вставших на защиту преступника, который на протяжении многих лет занимался шпионажем и явился виновником ареста ряда французских офицеров за границей. Реакционная печать клеймила генерала Мерсье, якобы вступившего в сговор с богатыми евреями, готового замять дело Дрейфуса. С отъездом генерала Буадефра в Петербург на похороны императора Александра III преступник будет освобожден, ибо жидовствующее правительство не решится расправиться с богатым евреем.

Мерсье, не желая бороться с “общественным мнением”, отдает приказ предать Дрейфуса военному суду. Министр, понимая, что оправдание подсудимого самым печальным образом отразится на его политической карьере, продолжил свои действия на пути обмана и преступлений. В интервью с сотрудником газеты "Figaro" он высказал уверенность в виновности Дрейфуса, затем произвел давление на суд, добиваясь того, чтобы не давать защитнику Дрейфуса адвокату Деманжу говорить по существу дела, наконец, передал через Патю де-Кляма суду без ведома обвиняемого и его адвоката секретные документы, будто бы свидетельствующие о шпионской деятельности Дрейфуса и не подлежащие из-за опасности возникновения войны публикации. В результате всех этих действий военный суд 22 декабря признал Дрейфуса виновным в шпионаже и государственной измене, приговорил его к разжалованию и пожизненной ссылке в Кайенну (смертная казнь во Франции за несколько лет до этого была отменена).  Враги осужденного нашли приговор слишком мягким и объяснили это интригами евреев. По парадоксальному стечению обстоятельств случилось так, что с парламентской трибуны чрезмерную снисходительность приговора клеймил Жорес, впоследствии выступивший как один из наиболее горячих сторонников пересмотра дела Дрейфуса.

Военный трибунал по делу Дрейфуса

Военный трибунал по делу Дрейфуса

Военный трибунал по делу Дрейфуса.

5 января 1895 года на Марсовом Поле состоялось разжалование Дрейфуса, которое сопровождалось его громкими заявлениями о своей невинности и последним прости "дорогой Франции", вызвавшими у многих присутствовавших сомнение в его виновности. 17 января Дрейфус был отправлен на Чертов остров, скалу длиной в две мили и шириной в полмили, единственными обитателями которой стали Дрейфус и охранявшие его солдаты. Его жене в явное нарушение закона запретили последовать за ним.

Путь к пересмотру дела

После осуждения Дрейфуса его брат Матье Дрейфус, убежденный в невиновности Альфреда, приступил к агитации за пересмотр процесса 1894 года. Однако все его попытки терпели неудачи: общественное мнение, казалось, совершенно перестало интересоваться этим процессом, даже антисемиты о нем больше не говорили, а Дрюмон и Рошфор, не упоминая имени Дрейфуса, твердили о необходимости продолжить борьбу с оставшимися в армии "изменниками и шпионами". Никто из политических деятелей не готов был откликнуться на призывы Матье Дрейфуса, располагавшего, впрочем, не материальными доказательствами невиновности брата, а лишь моральными типа отсутствия какого-либо мотива к измене.

Фотография из полицейского дела

Фотография из полицейского дела

На помощь Матье Дрейфусу вскоре пришли Бернар Лазар и Жозеф Рейнак, евреи, не допускавшие мысли, что Дрейфус мог пренебречь своей блестящей военной карьерой и предаться столь опасному делу: как бы щедро ни оплачивала Германия такого рода услуги, богатый еврей, отказавшийся от доступной ему выгодной коммерческой деятельности ради скромно оплачиваемой военной службы, горячий патриот, единственный еврей в генеральном штабе, имевший полное основание мечтать о генеральском чине, — такой человек ни в коем случае не может стать изменником. Но "моральные" доказательства не могли разбудить общественную совесть, которую так крепко усыпили антисемитская агитация и единогласный вердикт военного суда.

Между тем в генеральном штабе вместо умершего Сангерра начальником разведки был назначен полковник Пикар, как и его товарищи, убежденный в виновности Дрейфуса. Он присутствовал на заседаниях процесса и знал о существовании очень важного тайного досье, не находя известные доказательства преступления достаточными. Пополнение досье Дрейфуса новыми доказательствами его виновности, порученное Пикару генералом Буадефром, он возложил на своего помощника Анри.

В марте 1896 года в отсутствие Анри в разведбюро поступили найденные в германском посольстве бумаги и среди них пневматическая телеграмма (их писали на синей бумаге), адресованная майору Эстергази и подписанная обычной для Шварцкоппена буквой S. Пикар решил, что, помимо Дрейфуса, кто-то еще из французских офицеров занимается шпионажем, и начал следствие  в отношении Эстергази. Штабной офицер граф Эстергази был кутилой из аристократической польской семьи, женатым на дочери французского маркиза. Руководство генерального штаба предупредило Пикара — в связи с предстоящим приездом во Францию русского государя не открывать нового "дела Дрейфуса" и тихо покончить со вторым изменником. Однако Пикар вскоре убедился в том, что бордеро было написано тем же Эстергази. Ознакомившись с тайным досье Дрейфуса, он не обнаружил в нем ни одного верного доказательства вины Дрейфуса и пришел к заключению, что имеет дело не с двумя, а с одним изменником и Дрейфус осужден за преступление Эстергази. Извещенные об этом Буадефр и Гонз приказали ему отделить одно дело от другого и вести следствие лишь по делу Эстергази. Когда же Пикар заметил, что изменником является только Эстергази, а Дрейфус невиновен, Гонз заявил: "Если вы никому не скажете, никто этого не будет знать". — "То, что вы, генерал, сказали, отвратительно, — возмутился Пикар. — Я не знаю, что мне теперь предпринять, скажу лишь, что не унесу эту тайну с собой в гроб".

Разжалование Дрейфуса на Марсовом Поле

Разжалование Дрейфуса на Марсовом Поле

Деятельность Пикара стала угрожать тем, кто был заинтересован эту тайну сохранить. 14 сентября 1896 года через Анри с помощью газеты "L'Eclair" стало известно, что в имеющемся в генеральном штабе тайном документе Дрейфус назван полным именем и предъявление этого документа военному суду явилось основанием для единогласного осуждения Дрейфуса. Некоторые республиканцы ввиду очевидного нарушения закона предлагали разобраться в махинациях военного министра, скрывавшего документ от обвиняемого и его защитника. Полемика возбудила общее внимание; Бернар Лазар в выпущенной им брошюре о Дрейфусе доказывал, что в штабе нет документа с упоминанием его фамилии, а говорится лишь о каналье D., причем эта буква не относится к Дрейфусу.

Через несколько дней в газете "Matin" появилось факсимиле бордеро, и страна заговорила о еврейском синдикате, стремящемся спасти изменника и вовлечь Францию в войну с Германией. Депутат Кастеллен требовал в парламенте начать следствие по сообщникам Дрейфуса — Бернару Лазару, офицеру Вейлю, тестю Дрейфуса Гадамару. Новый военный министр Бильо заявил, что Дрейфус осужден законно, и просил палату прекратить опасные дебаты. По совету Анри он отправил Пикара "собирать сведения о состоянии защиты границ" на восток Франции, а затем в Африку. Вопреки утверждению Пикара о том, что в досье нет ни одного доказательства вины  Дрейфуса, его помощник представил такое доказательство, сфабриковав его из обрывков писем итальянского атташе Паниццарди в виде документа, в котором вполне определенно говорилось об измене "еврея" своему отечеству. Появление в "Matin" факсимиле бордеро дало возможность Бернару Лазару ознакомить французских и иностранных графологов с почерком Дрейфуса, и большинство экспертов признало, что Дрейфус не мог быть автором приписываемого ему документа. Тогда же вице-председатель сената Шерер-Кестнер, давно сомневавшийся в виновности Дрейфуса, был извещен другом Пикара адвокатом Леблуа, что на самом деле изменником является Эстергази. 15 ноября 1897 года Матье Дрейфус представил военному министру заявление, утверждавшее, что автор бордеро, из-за которого осужден его брат, не кто иной, как Эстергази, и он просит предпринять по этому делу дополнительное  следствие.

С этого момента "дело Дрейфуса" принимает новый оборот. Антисемиты распространяют слухи о том самом еврейском синдикате, который намерен скомпрометировать генеральный штаб, устроить Франции новый Седан и т.д. С криками "Да здравствует армия, долой жидов!" по всей стране прокатился ряд погромов. Министерство Мелина предупреждает, что не допустит перерастания дела, касающегося лишь судебного ведомства, в мероприятие политической агитации. Министр Бильо грозит отставкой, если его заставят "жертвовать интересами государства" из-за дела, которое разбиралось "правильно", с полным соблюдением законности. Возмущенная страна во всем винит евреев, против которых устраиваются многочисленные митинги- протесты. Политические партии стараются использовать взбудораженное общественное мнение: монархисты заявляют, что король не позволил бы изменникам поднимать голову; клерикалы и антисемиты настаивают на необходимости принять строгие меры против евреев и протестантов, которые делают все для того, чтобы погубить "старшую дочь католической церкви" — Францию; умеренные республиканцы усматривают в действиях друзей Дрейфуса социалистический заговор, имеющий целью подорвать авторитет армии; радикалы обвиняют министерство Мелина в заигрывании с богатой еврейской буржуазией; социалисты недоумевают по поводу того, что из-за офицера-буржуа поднимается столько шума; наконец, анархисты нападают на армию, ее генералов, защищающих скорее интересы иезуитов, чем отечества.

В ходе следствия по делу Эстергази генерал Пелье, который вел это дело, а в дальнейшем и суд исходили из уверенности, что Дрейфус изменник. И если это так, то Эстергази  — лишь еврейская жертва: евреи-де подделали его почерк, и суд 11 января 1898 года единогласно вынес ему оправдательный приговор. Страна с чувством удовлетворения и радости встретила неправедное решение суда, усмотрев в нем и "окончательное решение" по делу Дрейфуса; "клеветник" полковник Пикар вынужден был подать в отставку, мало того — он был заключен в тюрьму. Однако поведение военных властей, их явное давление на судей, расправа с Пикаром, нежелание суда выслушать Матье Дрейфуса и адвоката Лабори, защищавшего несчастного капитана, произвели на значительную часть французского общества удручающее впечатление, число людей, перестающих верить в виновность Дрейфуса, возросло.

13 января 1898 года в газете Клемансо "L'Aurore" появилось открытое письмо Эмиля Золя "Я обвиняю" президенту республики Феликсу Фору. Писатель обвинял генеральный штаб, военных министров Мерсье и Бильо, генералов Буадефра, Гонза и Пелье, ряд офицеров, наконец, оба военных суда в том, что они сознательно губили ненавистного им невиновного Дрейфуса, чтобы выгородить преступника Эстергази. Обвинив весь генеральный штаб и всех причастных к делу Дрейфуса, Золя закончил свое смелое выступление словами: "Я жду" (суда над собой за клевету). Действительно, противники Дрейфуса выдвинули против писателя обвинение в оскорблении всей армии и военного суда.

Сатирическая каррикатура из итальянского журнала “Попугай”, август 1899 года

Сатирическая каррикатура из итальянского журнала “Попугай”, август 1899 года

В стране начались сильные антисемитские беспорядки: в Нанте 17 января толпа заставила почтмейстера Дрейфуса отказаться от своей службы; в Бордо, Марселе, Монпелье, Лилле, Нанси, Анже и многих других местах еврейские лавки подвергали ограблению и уничтожали, а в Алжире лилась еврейская кровь. Взрыв антисемитизма, сопровождаемый сценами, которых Франция не знала с конца XVIII века, открыл глаза наиболее дальновидным политикам республики, защитников Дрейфуса, получивших название дрейфусаров, с каждым днем становилось все больше. Особенно важен был переход на сторону дрейфусаров лидера социалистической партии Жореса, с необыкновенной энергией взявшегося за агитацию против "военной и клерикальной диктатуры", связавшего судьбу Дрейфуса с судьбой самой республики. Дрейфусары, последовавшие примеру Жореса, устраивали в стране многочисленные митинги, но "улица" по-прежнему принадлежала противникам Дрейфуса, которые нападали на сомневавшихся в его виновности, называя их изменниками, продавшимися Германии и евреям.

Писатель Эмиль Золя

Писатель Эмиль Золя

23 февраля 1898 года суд присяжных признал Эмиля Золя виновным в клевете, приговорил его к году тюрьмы и 3000 франкам штрафа; после кассации (по формальным причинам) приговора дело вторично рассматривалось в суде, писатель снова был признан виновным и бежал в Англию. Генерал Пелье представил в качестве еще одного доказательства виновности Дрейфуса перехваченное письмо одного иностранного атташе к другому, в котором речь шла "об этом еврее" (естественно, Дрейфусе), и процесс Золя стал новой победой генерального штаба.

Наступившие парламентские выборы показали, что страна уверена в виновности Дрейфуса: его главные защитники (Жорес, Рейнак и др.) были забаллотированы. Почти все кандидаты обещали своим избирателям не допустить пересмотра дела Дрейфуса; с триумфом прошел Дрюмон в Алжире, а еврейский депутат Клотц заявил: "Прежде всего патриот, я с самого начала порицал отвратительную кампанию против армии республики и теперь заявляю, что всегда буду выступать против пересмотра дела Дрейфуса". Новая палата выделила из своего состава радикальное министерство с Бриссоном во главе, портфель военного министра достался Кавеньяку, ярому противнику дрейфусаров. Еще до этого будущий министр требовал провозглашения с парламентской трибуны несомненной виновности Дрейфуса, а став министром, 7 июля 1898 года решил окончательно убедить в этом палату и страну, положить конец опасной агитации. В своей речи Кавеньяк сослался на документ со словами "cette canaille de D.", затем на другой, в котором значилась та же буква D., и в заключение процитировал почти целиком документ, о котором говорилось на суде по делу Золя, свидетельствовавший о связи "еврея" с иностранными атташе. Произнесенная с большой искренностью речь Кавеньяка произвела сильнейшее впечатление на палату, и было решено расклеить ее текст во всех общинах Франции.

На следующий день премьер Бриссон получил открытое письмо полковника Пикара, содержащее заявление о том, что документ с буквой D. не относится к Дрейфусу, а другой, в котором говорится о "еврее", поддерживавшем отношения с иностранными атташе, носит все признаки сфабрикованного. Пикар просил организовать ему встречу с компетентными лицами. Тогда-то он и был арестован; антисемитская печать заговорила о нем как о втором изменнике и требовала предать его суду по обвинению в разглашении служебных тайн. Но вскоре у самого Кавеньяка появилась неуверенность в отношении всех этих документов, и он поручил проверить их подлинность майору Кинье, не замедлившему установить подложность того документа, на который ссылались Пелье на процессе Золя и Кавеньяк в палате депутатов. Этот документ, так называемый faux Henry, представлял собой записку Паниццарди к Шварцкоппену с упоминанием "еврея".

У входа в зал суда по делу Э. Золя

У входа в зал суда по делу Э. Золя

30 августа был арестован Анри, вынужденный в присутствии министра Кавеньяка, генералов Буадефра, Гонза и Роже сознаться в подлоге, на следующий день покончивший с собой в тюрьме. В тот же день Эстергази бежал в Лондон, а генерал Буадефр подал в отставку. С юридической точки зрения дело Дрейфуса, казалось бы, не оставляло сомнений, пересмотр его можно было считать неизбежным: один из документов, на которые опирались военный министр и начальник генерального штаба, был фальшивым, а бежавший Эстергази теперь открыто объявил себя автором криминального бордеро.

Но дело Дрейфуса давно уже перешагнуло за юридические рамки обыкновенного преступления. Антисемитско-клерикальная партия продолжала идти к своей цели и стремилась ввести в стране военную диктатуру. Анри за его "патриотический подлог" был провозглашен "спасителем отечества", в поругание жидам, масонам и врагам Франции ему собирались воздвигнуть национальный памятник. Как в дни Буланже, страна разделилась на два лагеря, причем в большинстве своем буланжисты стали называть себя националистами, антидрейфусарами, противники же Буланже были сторонниками Дрейфуса. Республике угрожала со стороны клерикальной реакции серьезная опасность. В парламентские каникулы Бриссон постановил, чтобы военное министерство приступило к решению вопроса о передаче дела Дрейфуса в соответствующую инстанцию для пересмотра. Кавеньяку, заявившему, что он в данный момент еще больше, чем когда-либо, уверен в измене Дрейфуса, премьер предложил подать в отставку и на его место назначил генерала Цурлиндена, считавшегося сторонником пересмотра дела Дрейфуса.

Враждебно встреченный антисемитско-клерикальной партией, новый военный министр на просьбу министра юстиции передать ему досье Дрейфуса ответил письмом, в котором доказывались виновность Дрейфуса и нецелесообразность пересмотра его дела. Действия генерала Цурлиндена свидетельствовали о существовании заговора, охватившего самые верхи военной иерархии. На совете министров, носившем крайне бурный характер, Бриссон отправил в отставку и Цурлиндена, на место военного министра был назначен генерал Шануан. Дело Дрейфуса поступило наконец в уголовную палату кассационного суда. Но противники Дрейфуса, ободренные действиями Кавеньяка и Цурлиндена, не прекращали своей антиреспубликанской агитации, в стране происходили еврейские и протестантские погромы, на улицах избивали дрейфусаров, полиция и военные были единодушны в своем враждебном отношении к дрейфусарам, проповедовался военно-клерикальный союз.

Военный министр, встреченный антисемитской печатью настороженно, а затем милостиво, повел себя крайне загадочно; никто не мог предвидеть, как он поступит при открытии парламента. С другой стороны, дрейфусары крепли с каждым днем, Лига защиты прав гражданина, возглавляемая бывшим министром юстиции Трарье, вызывала все больше симпатий у республиканцев, рабочие массы под влиянием Жореса выступали на многочисленных митингах в пользу  республики, интеллигенция вслед за Эмилем Золя настаивала на невиновности Дрейфуса. Во время дебатов по этому поводу генерал Шануан неожиданно для всех заявил, что уверен в виновности Дрейфуса, и с парламентской трибуны, не известив предварительно премьера, сообщил о своем выходе в отставку. Это явилось сильным ударом по кабинету Бриссона, который вынужден был выйти в отставку. Его заменило министерство Дюпюи с Фрейсинэ в качестве военного министра. Уход Бриссона воодушевил антисемитов, посыпались нападки на кассационную палату, усмотревшую в подлоге Анри "новый факт", дающий основание для пересмотра процесса 1894 года. Смерть президента республики Феликса Фора объединила их вокруг имени Мелин, который, будучи премьером, в течение двух лет покрывал своим авторитетом все неблаговидные дела военно-клерикальной партии. Откровенность реакции открыла глаза республиканцам, под влиянием Клемансо и Жореса сомкнувшим свои ряды; им удалось провести в президенты республики Лубе, сочувствовавшего делу пересмотра дела Дрейфуса. Реакция пыталась свергнуть республику, но она крепла с каждым днем. Наступил момент, когда кассационная палата единогласно постановила передать дело Дрейфуса на повторный разбор, принимая во внимание присутствие в досье ряда фальшивых документов и факт передачи судьям первого военного суда таких бумаг, которые не были известны ни обвиняемому, ни его адвокату.

Реннский процесс, окончание дела Дрейфуса

7 августа 1899 года, когда у власти находилось уже министерство Вальдека-Руссо, взявшее под свою защиту республику от антидрейфусаров, открыто выступавших против нее клерикалов, антисемитов и монархистов, в Ренне начался второй процесс по делу Дрейфуса.

В переполненный зал суда вошел Дрейфус... Почти пять лет на Чертовом острове, проведенных в цепях, одиночестве и лишениях, тропическая лихорадка сделали свое дело. Сорокалетний, он выглядел стариком, совершенно седой и едва понимающий, что происходит. Отрезанный от всего мира, он один ничего не знал о “деле Дрейфуса” с момента своей высылки. Ничего, даже о суде над Золя и разоблачении Эстергази.

Общественные страсти были еще сильно возбуждены, антисемиты называли этот процесс величайшей пощечиной, полученной французской армией от евреев при содействии Германии. Они утверждали, что некоторые документы, компрометирующие Дрейфуса, по требованию Вильгельма были возвращены обратно, угрожали судьям исключением из товарищеской среды в случае оправдания "ужаснейшего преступника" и т.д.

На реннском процессе

На реннском процессе

Свидетелями обвинения выступили пять  бывших военных министров (Мерсье, Бильо, Кавеньяк, Цурлинден и Шануан), генералы Буадефр, Гонз и др.; все они настаивали на виновности Дрейфуса, давали противоречивые показания, говорили об опасности оправдательного приговора. В Ренне ежедневно происходили бурные антисемитские волнения, на жизнь Лабори, главного и талантливого адвоката Дрейфуса, было совершенно покушение, причем покушавшийся, ранивший его, не был даже найден. Защита настаивала на вызове в суд Шварцкоппена и Паниццарди, но ей в этом было отказано. Шварцкоппен сделал заявление в печати о том, что документы он получал через Эстергази, а в "Reichsanzeiger" появилась официальная заметка, из которой следовало, что германское правительство никогда не вступало в какие бы то ни было отношения с Дрейфусом.

9 сентября большинством голосов (5:2) судьи вынесли Дрейфусу очередной обвинительный приговор, сократив с учетом обнаруженных смягчающих вину обстоятельств срок его заключения до 10 лет. Антисемитская печать встретила вердикт с возмущением: указывалось на то, что судьи игнорировали указания высшей судебной инстанции — кассационной палаты, и коль скоро Дрейфус признан виновным, для него не может быть никаких смягчающих обстоятельств. Республиканцы же увидели в этих "уступках" судей сделку с совестью: она подсказывала им полную невиновность Дрейфуса, но ложно понятая честь армии, генерального штаба и страх перед высшим военным начальством заставили их признать невиновного человека виновным; наконец, присутствие в составе суда двух офицеров, дерзнувших, несмотря ни на что, оправдать "опасного изменника", свидетельствовало о непричастности Дрейфуса к приписываемым ему преступлениям. Республиканцы требовали предания суду лиц, причастных к подлогам Анри, привлечения к ответственности и бывшего военного министра Мерсье, тайно передавшего суду особое досье, в значительной мере им самим впоследствии уничтоженное.

Восстановленный в правах Дрейфус среди офицеров генерального штаба

Восстановленный в правах Дрейфус среди офицеров генерального штаба

В виде демонстрации порицания несправедливому вердикту и доказательства, что правительство убеждено в невиновности Дрейфуса, 19 сентября появился декрет президента республики Лубе о помиловании Дрейфуса, освобождении его из тюрьмы; в то же время военный министр генерал Галифе отдал приказ по армии о прекращении всякой агитации по делу Дрейфуса, заявив, что "инцидент исчерпан".

Принятие Дрейфусом помилования вызвало недовольство среди многих его сторонников, в том числе и Лабори; этот акт, по их мнению, можно расценить как косвенное признание его вины. Чтобы прекратить дальнейшее обсуждение в стране дела Дрейфуса, положить конец требованиям о предании суду Мерсье и других участников процесса, Вальдек-Руссо провел в декабре 1900 года закон об амнистии для преступлений, совершенных в связи с этим делом. Сам Дрейфус, как уже приговоренный судом, не попал под амнистию и мог продолжать ходатайства о полной своей реабилитации.

Последняя фотография Альфреда Дрейфуса, 1935 год

Последняя фотография Альфреда Дрейфуса, 1935 год

В апреле 1903 года Жорес прочитал в палате депутатов письмо генерала Пелье к Кавеньяку, написанное 31 августа 1898 года, т.е. тотчас же после самоубийства Анри. Это письмо, в котором говорилось о ряде фальсификаций, совершенных в отношении Дрейфуса, Кавеньяк скрыл от премьера Бриссона. Далее Жорес сообщил о том, что Кавеньяк узнал о подлоге 14 августа, до 30 августа не удосужился даже допросить Анри, и все это происходило без ведома премьера. По предложению Жореса, одобренному палатой, военный министр Андре должен был лично ознакомиться с делом Дрейфуса. Изучив досье Дрейфуса, министр пришел к заключению о необходимости пересмотра всего дела.

В ноябре 1903 года Дрейфус подал новую кассационную жалобу, а в марте 1904 года кассационный суд постановил произвести дополнительное следствие, которое было закончено в июле 1906 года: ввиду отсутствия всякого повода к его обвинению Дрейфус не должен был больше предстать перед судом; приговор реннского суда был отменен, и Дрейфус объявлен невиновным. Через два дня он был восстановлен в своих правах, прикомандирован к генеральному штабу и получил следующий военный чин, майора. Однако он не пожелал оставаться на действительной военной службе и подал в отставку.

Надгробная плита на могиле Дрейфуса

Надгробная плита на могиле Дрейфуса

В 1908 году при перенесении останков Золя в Пантеон на Дрейфуса было совершено покушение; к счастью, он отделался легким ранением в руку.

Во время первой мировой войны Дрейфус вернулся в армию и окончил войну в звании подполковника, был награжден орденом Почетного Легиона.

Умер Альфред Дрейфус в Париже в 1935 году.

Но лишь 101 год спустя после возникновения "дела Дрейфуса" командование французской армии признало полную неправоту и ошибочность обвинений Альфреда Дрейфуса.

При подготовке очерка за основу был взят материал из Еврейской Энциклопедии Брокгауза и Ефрона.
www.lechaim.ru

Поставьте закладку на эту страницу или добавьте материал на блог:

«Академия русской символики «МАРС»

© Перепечатка и иное воспроизведение материалов сайта и альманаха без письменного разрешения редакции ЗАПРЕЩЕНЫ!

© AVE-студия (Артур Вецкус): разработка и поддержка.

Каталог@MAIL.RU - каталог ресурсов интернет Rambler's Top100   Яндекс.Метрика